Два осколка на память

Начало Великой Отечественной войны Иван Григорьевич Дорошенко встретил в кадровых войсках Красной Армии. На службу он был призван в 1939 году, оставив дома родителей, молодую жену и маленького сына. В то роковое июньское утро 1941 года его часть находилась на литовско-германской границе. Опасность нападения витала в воздухе задолго до того дня. Почти каждый день над позициями полка, строившего оборонительные укрепления, пролетали самолёты-разведчики фашистов. Ожидание чего-то страшного вселилось не только в военных, но и в мирных жителей, разговоры об этом возникали практически каждый день. А день 22 июня начался жуткими авиационными налётами и артобстрелами.

Первые атаки гитлеровцев солдаты отбили, укрывшись за стенами толком ещё недостроенных дотов и дзотов. А потом… кончились боеприпасы. Подвезённые ящики с боевым запасом при вскрытии оказались ящиками с гвоздями. В воздухе прошелестело:
– Измена! Предательство! Чем отбивать следующие атаки?
Так воинская часть Ивана Григорьевича, отбив атаки, получила приказ на отступление. И с боями, под бомбёжками каждый день откатывалась всё дальше и дальше от границы, до самого Пскова.
– И так каждый день мы «пехом», а фашисты за нами на грузовиках, танках, мотоциклах, – вспоминает то время Иван Григорьевич. – О семье и доме даже мыслей не было. Кажется, что ты каждую минуту находишься в бою.

Закрепиться в обороне удалость только в городе Пушкине, что под Ленинградом. Здесь наш земляк и получил первое ранение, заставившее его покинуть строй – осколком разорвавшегося снаряда перебило ногу.

Три месяца в госпитале, в осаждённом со всех сторон Ленинграде. В госпитале он испытал на себе все «прелести» блокадного города. 300 граммов хлеба пополам со жмыхом, стакан чая утром и вечером, и в день одна тарелка какой-нибудь «болтушки», которую почему-то именовали «приварком». Это был суточный рацион раненого бойца. Ленинградцы же получали на 50 граммов хлеба меньше. Много горя и испытаний пришлось испытать и пережить в городе на Неве: голод, холод, разрушения.

Только когда научился сам вставать с койки, его эвакуировали на «большую землю». Ещё три месяца госпиталя, потом – комиссия, которая разрешила долечиваться дома. А радости домашних не было предела: вернулся живой – самое главное, а рана затянется. Почти год находился Иван Григорьевич на излечении. А в 1943 году его снова призвали в строй. Второй раз ехать на фронт было страшно. Только после долгой разлуки привык к жене и сыну – и снова на фронт, под пули, снаряды, авиабомбы. Правда в армии тогда , в 1943 году, было уже совсем другое настроение: армия наступала. Наступали Белорусский фронт, куда попал наш солдат
Прошёл год. Взвод разведки, в котором служил Иван Григорьевич во время одного из боевых выходов попал под жесточайший миномётный огонь фашистов. Уже выходя из-под обстрела, от одной из последних мин разведчик Дорошенко получил в спину два осколка, пробившие лёгкие. На этом война для него закончилась. Снова полгода по госпиталям, потом комиссия, признавшая его негодным к строевой службе, и – военный завод, откуда он демобилизовался в 1946 году. За нелёгкий ратный труд он был награждён Орденом Оте-чественной войны I степени и медалью «За отвагу».

Ивану Григорьевичу уже за восемьдесят (публикация от 08 мая 2001 года). Время стёрло из его памяти многие фронтовые эпизоды, только два осколка, сидящие в нём, нет-нет да напомнят ему о фронтовых годах и не дают забыть прошлое.

Андрей ЧЕРНЫШ